Наши мастера. Роман Шустров — мастер кукольных дел

Роман Шустров о себе: 

«Я вырос в Питере, где серые, обшарпанные дома, ржавые трубы, асфальт с трещинами и потемневший снег. Город воспитал во мне любовь именно к такой гамме… Мне кажется, за счёт отсутствия цвета ярче проглядывает характер». 

Роман Шустров один из самых известных петербургских мастеров кукольного дела.

Каждая его кукла (а вернее, кукольная скульптура) не просто со своим внутренним миром и характером, а с целой историей…

А Петербургский Ангел, который стал для меня проводником в творчество Романа, это бронзовая скульптура, установленная в Измайловском садике на Фонтанке. Вот что пишет автор:

«…Это мой первый опыт работы с бронзой, и я испытывал необычные чувства, перескочив с бумаги на металл. В общем, открытие состоялось и все, кажется, довольны!»

Куклы-ангелы…

В нашей обыденной, заполненной дневными заботами жизни они кажутся существами странными и мистическими.

Но ангелы Романа — не возвышенно недосягаемые, как на картинах барочных мастеров, а земные, тихие, словно заблудившиеся в покровах материального и лить вспоминающие, трогательно вглядываясь в небеса, о своём прежнем доме.

Они похожи на нас, вернее, на слепок с нашей души, запутавшейся в прельстительной яркости товарного мира, но неизбывно стремящейся к той нездешней красоте, в коей она пребывала изначально.

Невозможно точно определить, что такое куклы Романа: символы, притчи, аллегории, да и не нужно, ведь то, что доступно логическому объяснению, уже перестаёт быть искусством, чья истинная природа и есть зыбкость, неоднозначность, рождающие одновременно множество трактовок, а бесчисленность интерпретаций — его родовой признак.

Предназначение же настоящего мастера в том, чтобы напоминать людям о «мирах иных», цепляя сознание, заставляя его выпасть из механического повседневного существования и увидеть то, что привносит в него красоту, утончённость, воспоминание о подлинной природе вещей.

Образы кукол лишены назидательности, они теплы, лиричны, проникнуты тонкой поэзией, мудростью, артистизмом и… романтикой (впрочем, как и сам мастер, являющий собой безукоризненное соединение личности творца и сотворённого).

У кукол нет ярких индивидуальных черт, словно вечность, держа их за невидимые нити, как и подобает Божественному хозяину, стёрла с ликов, как с зеркал, пыль замутнённости, обусловленную личностью, приблизив к небесам.

Лица едва очерчены, а настроение и образ создаются пластикой движения, лёгкого и почти неуловимого, поворотом головы… Без всякого нравоучения, одной лишь гармонией образов и любовью, как умеет только настоящее искусство, куклы учат (а ангел, кроме всего прочего, есть ещё и символ стремления человека к контакту со своим внутренним существом) самым глубоким и важным вещам на свете — не забывать о том Божественном начале, что живёт внутри каждого под покровом индивидуальности.

Птицеловы, шуты, клоуны, циркачи — любимые образы Романа Шустрова. Все они немного чудесатые… от слова «чудо» — события, проявляющегося здесь, но чьё происхождение принадлежит мирам иным…

Не мудрено, что работы мастера появились именно в Питере. Здесь всё меняется местами, стирая границы между объективной реальностью и духовной сущностью.

Здесь ангелы, герои мифов, фантастические существа и демоны спокойно ходят по улицам, заходят в дома и кафе и… остаются, очарованные и заворожённые безудержным потоком жизни. Они превращаются в кукол и, обживая интерьеры, формируют вокруг себя особое пространство — пространство искусства, оказавшись в котором мы неизменно подпадаем под его власть.